16 мая 2018

14 мая 2018 года театральная студия «Перемена» представила на суд зрителя премьеру спектакля «Американка» по пьесе Николая Коляды.

На очередную встречу со зрителем студия «Перемена» пришла с результатом творческого эксперимента – моноспектаклем по драме современного российского драматурга Николая Коляды. Смелость этого эксперимента заключается не только в том, что моноспектакль (не столько зрелище, сколько высказывание) сам по себе сложен и для актера, и для публики, но и в том, что названное произведение было написано в июле 1991 года. 27 лет – не так много, но всё же оно было создано в другую эпоху, когда многие из затронутых автором тем воспринимались иначе.

— В те далекие времена, когда мы были такими, как вы, в семидесятые и восьмидесятые годы прошлого века, — обратилась перед началом представления к студенческой части публики режиссер спектакля Галина Викторовна Хомулло, — мы жили совсем в другом государстве. И большинство граждан этого государства жили так: утром шли на работу, вечером возвращались с работы, ужинали в кругу семьи, общались между собой, потом смотрели телевизор (один на всех, никто не разбредался со своими планшетами по квартире), и так продолжалось из года в год. Про Америку мы слышали из новостей, что там люди живут как-то по-другому, что там есть какие-то вещи и явления, которых у нас нет. А если кто-то из советских людей покидал нашу страну и уезжал на Запад, то он считался предателем, и вернуться назад ему было необычайно сложно и даже не всегда возможно. Что испытывал на чужбине этот человек, нам оставалось лишь догадываться.

Героиня пьесы, Елена Андреевна, элегантная женщина явно не первой молодости, уже пятнадцать лет живёт в Америке, причем даже не просто в Америке, а в Нью-Йорке, и не где-нибудь, а в центре Манхэттена, в огромной квартире-студии, в которой царит «нарочитый, богемный» беспорядок. Сразу же приходят на ум слова из песни «Француженка» Олега Митяева: «У бывшей русской подданной в квартире кавардак, А значит что-то и в душе наверняка не так». Потом зритель убедится, что это сходство не случайно. О своей жизни в СССР Елена говорит мало, ограничиваясь упоминанием того, что в Ленинграде у нее остался законный муж, и рассказом о том, что она покинула Родину не по своей воле, а была выслана за антисоветскую деятельность, о которой, впрочем, говорит не без иронии («Да, я была вся такая из себя диссидентка! Вся такая в ногу со временем - ах, ах, дура! – или, наоборот, против времени»). Весь спектакль представляет собой ее монолог, а, вернее сказать, разговор вслух с воображаемым собеседником, которого она угощает таким же воображаемым ужином. Виртуальное наличие и еды, и гостя лишь подчеркивает серьезность и реальность проблем, о которых идет речь. Елена Андреевна обращается через своего безмолвного и невидимого визави то к заезжему советскому литератору («широко малоизвестный, но надутый», «писателюшка», «упился в усмерть моего виски» – она не жалеет на него яда своего остроумия, обидевшись на то, что пообещал сделать ее героиней его романа, непременно плачущей в финале), то к подруге-«змеюке», то к отцу, инвалиду войны, который является в снах, чтобы позвать ее домой, то к сбежавшему в Европу к своим родителям и невесте любовнику-французу Патрису («молодому, красивому, ласковому, нежному котеночку»). Исполнительнице главной роли, выпускнице Школы педагогики, магистрантке 2 курса Школы искусств и гуманитарных наук ДВФУ Раисе Мальцевой удалось создать цельный и глубокий образ сильной женщины, способной взглянуть правде в глаза («жизнь, любовь моя – все позади!»), но мечущейся в поисках себя настоящей. С одной стороны, она изливает саркастическое презрение на бывших соотечественников («совков», «истинных русичей»), произносит хвалебную речь о нью-йоркских тараканах, которые лучше московских собратьев, потому что «в их жилах течет «голубая», не «пролетарская» кровь, клянется в любви и верности США («Да, да, да, я – американка! Я горжусь своей великой страной! Я счастлива жить в самом прекрасном городе земли – Нью-Йорке! Он мне родной, близкий, мой добрый, ласковый, чудный Нью-Йорк!»). Но, с другой стороны она не стесняется своего снобизма и высокомерия по отношению и к новым соотечественникам («долбанные», «задрипанные», «безрукие» «америкашки»). Жители Нью-Йорка, будь то белые, евреи, китайцы, цветные («У меня к чернокожим прекрасное отношение», – уверяет она незримого собеседника, прибывшего из СССР, где все еще думают, что негров в Америке угнетают, и тут же честно добавляет, что «друзей среди них как-то не заимела»), ей не интересны. В ее восприятии их объединяет только приверженность к фастфуду («гамбургеры, овсяные хлопья с молоком, кукурузные хлопья – брррр! – увольте!») и подсчету калорий. «Я все время общаюсь только с творческими людьми. «У меня замечательный дом. Тут живут поэты, музыканты, актеры, художники», – хвастается Елена Андреевна и тут же называет их всех «шантрапой». «Вы никогда не поймете Америку, тут надо долго жить, чтобы разобраться хоть в чем-нибудь», – поучает она гостя, хотя зрителю уже ясно, что за все эти годы она сама даже не научилась говорить по-английски («Чертов язык!»). Американцы, которые строят небоскребы и конструируют «Боинги», запускают в космос шаттлы и делают деньги на Уолл-стрит, – вообще все американцы, занятые делом, остались для нее и неведомыми и чужими. И дело тут не в языке. Автор не дает прямого ответа, но, скорее всего, и на Родине ей были точно так же чужды и неведомы советские граждане, строившие новые города, конструировавшие «Илы» и запускавшие в космос «Союзы». «Убегающие за море меняют лишь небо, а не душу», — сказал за много веков до нас Гораций.

Так счастлива ли Елена Андреевна? Решать зрителю. Она просто кричит о «неизбывном счастье свободы», но ведь ощущение этого неизбывного счастья свободы она испытывает только в любимом ночном клубе «Копакабана» и ресторане «Погребок Тортиллы». Первый из них она сама характеризует не нуждающимся в переводе словом «bordello», а во второй ходит, как на своего рода сеанс психотерапии – не ради развлечения, а чтобы выкинуть из сердца всю накопившуюся грязь. И только в этих заведениях, где можно делать почти всё, но при этом никто ни с кем не разговаривает и не знакомится, потому что в Америке «все сами по себе и никто никому не нужен», ей становится ненадолго и ненамного легче.

Если шанс у Елены Андреевны измениться и изменить жизнь? Как знать. «Здесь я хочу быть русской и я – русская», — говорит она.

Как и всякий опытный драматург, Николай Коляда оставляет больше вопросов, чем дает ответов, предоставляя зрителю пищу для размышлений и возможность найти параллели в настоящем. Несомненно, режиссеру Г.В. Хомулло удалось сохранить смысловую многомерность пьесы, а исполнительнице главной роли Раисе Мальцевой – передать всю противоречивость чувств и мыслей своей героини. Музыкальное сопровождение спектакля, которое осуществлял Дмитрий Горевой, помогло зрителям глубже почувствовать всю гамму переживаемых чувств.

Это была не последняя встреча студии «Перемены» со своим зрителем в театральном сезоне 2017/2018 учебного года. Сезон закроется 17 мая спектаклем «Бред сивой кобылы» по одноименной комедии Ф. Филиппова.


И.В. Варицкий

Фото автора





 

Участник проекта модернизации педагогического образования





Дальняя Россiя. Приморский краеведческий альманах


LoGo


Website Security Test